Неточные совпадения
— Вообще о генералах, ваше превосходительство, в общности… то есть,
говоря собственно, об отечественных генералах, — сказал Чичиков, а сам подумал: «Чтой-то я за
вздор такой несу!»
Они
говорили, что все это
вздор, что похищенье губернаторской дочки более дело гусарское, нежели гражданское, что Чичиков не сделает этого, что бабы врут, что баба что мешок: что положат, то несет, что главный предмет, на который нужно обратить внимание, есть мертвые души, которые, впрочем, черт его знает, что значат, но в них заключено, однако ж, весьма скверное, нехорошее.
«Способности и дарования? это все
вздор, —
говаривал он, — я смотрю только на поведенье.
— Да
вздор же,
говорю; какая твердая мысль!
— Все это
вздор! — с досадой вскрикнул Раскольников. — Что ж она вам
говорит, когда приходит?
— Да… да… то есть тьфу, нет!.. Ну, да все, что я
говорил (и про другое тут же), это все было
вздор и с похмелья.
— Э-эх! Посидите, останьтесь, — упрашивал Свидригайлов, — да велите себе принести хоть чаю. Ну посидите, ну, я не буду болтать
вздору, о себе то есть. Я вам что-нибудь расскажу. Ну, хотите, я вам расскажу, как меня женщина,
говоря вашим слогом, «спасала»? Это будет даже ответом на ваш первый вопрос, потому что особа эта — ваша сестра. Можно рассказывать? Да и время убьем.
— Мало ли что пишет! Об нас тоже
говорили, да и писали, забыли, что ль? А я уверена, что она… прекрасная и что все это —
вздор!
Ему вдруг почему-то вспомнилось, как давеча, за час до исполнения замысла над Дунечкой, он рекомендовал Раскольникову поручить ее охранению Разумихина. «В самом деле, я, пожалуй, пуще для своего собственного задора тогда это
говорил, как и угадал Раскольников. А шельма, однако ж, этот Раскольников! Много на себе перетащил. Большою шельмой может быть со временем, когда
вздор повыскочит, а теперь слишком уж жить ему хочется! Насчет этого пункта этот народ — подлецы. Ну да черт с ним, как хочет, мне что».
Нервный
вздор какой-то, паек был дурной,
говорит, пива и хрену мало отпускали, оттого и болезнь, но что ничего, пройдет и перемелется.
—
«Счастливый путь, сосед мой дорогой!»
Кукушка
говорит: «а свой ты нрав и зубы
Здесь кинешь, иль возьмёшь с собой?» —
«Уж кинуть,
вздор какой!» —
«Так вспомни же меня, что быть тебе без шубы».
Какой же выдумал он
вздор, —
Читатель
говорит — тут нет ни складу,
Ни ладу.
Анна Андреевна. Вот хорошо! а у меня глаза разве не темные? самые темные. Какой
вздор говорит! Как же не темные, когда я и гадаю про себя всегда на трефовую даму?
Всегда она бывала чем-нибудь занята: или вязала чулок, или рылась в сундуках, которыми была наполнена ее комната, или записывала белье и, слушая всякий
вздор, который я
говорил, «как, когда я буду генералом, я женюсь на чудесной красавице, куплю себе рыжую лошадь, построю стеклянный дом и выпишу родных Карла Иваныча из Саксонии» и т. д., она приговаривала: «Да, мой батюшка, да».
― Какой
вздор, какой
вздор! ―
говорил Вронский, но он сам чувствовал, что не было никакой убедительности в его голосе.
— Ах, какой
вздор! — продолжала Анна, не видя мужа. — Да дайте мне ее, девочку, дайте! Он еще не приехал. Вы оттого
говорите, что не простит, что вы не знаете его. Никто не знал. Одна я, и то мне тяжело стало. Его глаза, надо знать, у Сережи точно такие же, и я их видеть не могу от этого. Дали ли Сереже обедать? Ведь я знаю, все забудут. Он бы не забыл. Надо Сережу перевести в угольную и Mariette попросить с ним лечь.
Он
говорил с нею то, что обыкновенно
говорят в свете, всякий
вздор, но
вздор, которому он невольно придавал особенный для нее смысл.
― Что за
вздор! Что за бессмысленный
вздор ты
говоришь!
Одни члены со Стремовым во главе оправдывали свою ошибку тем, что они поверили ревизионной, руководимой Алексеем Александровичем комиссии, представившей донесение, и
говорили, что донесение этой комиссии есть
вздор и только исписанная бумага.
— Я нездоров, я раздражителен стал, — проговорил, успокоиваясь и тяжело дыша, Николай Левин, — и потом ты мне
говоришь о Сергей Иваныче и его статье. Это такой
вздор, такое вранье, такое самообманыванье. Что может писать о справедливости человек, который ее не знает? Вы читали его статью? — обратился он к Крицкому, опять садясь к столу и сдвигая с него до половины насыпанные папиросы, чтоб опростать место.
Базарову становилось хуже с каждым часом; болезнь приняла быстрый ход, что обыкновенно случается при хирургических отравах. Он еще не потерял памяти и понимал, что ему
говорили; он еще боролся. «Не хочу бредить, — шептал он, сжимая кулаки, — что за
вздор!» И тут же
говорил...
— Да, — проговорил он, ни на кого не глядя, — беда пожить этак годков пять в деревне, в отдалении от великих умов! Как раз дурак дураком станешь. Ты стараешься не забыть того, чему тебя учили, а там — хвать! — оказывается, что все это
вздор, и тебе
говорят, что путные люди этакими пустяками больше не занимаются и что ты, мол, отсталый колпак. [Отсталый колпак — в то время старики носили ночные колпаки.] Что делать! Видно, молодежь, точно, умнее нас.
— Ты, Акулина, девка неглупая, — заговорил он наконец, — потому
вздору не
говори. Я твоего же добра желаю, понимаешь ты меня? Конечно, ты не глупа, не совсем мужичка, так сказать; и твоя мать тоже не всегда мужичкой была. Все же ты без образованья, — стало быть, должна слушаться, когда тебе
говорят.
— «А потому, что я хотела бы спросить у тебя, правда ли,
говорят…» — «Что же
говорят?» — «Правда ли,
говорят, будто бы я на барышню похожа?» — «Какой
вздор!
Дико́й. Да что ты ко мне лезешь со всяким
вздором! Может, я с тобой и говорить-то не хочу. Ты должен был прежде узнать, в расположении я тебя слушать, дурака, или нет. Что я тебе — ровный, что ли? Ишь ты, какое дело нашел важное! Так прямо с рылом-то и лезет разговаривать.
— Какой
вздор, и все это
вздор, — бормотал он. — Я действительно, может быть,
говорил когда-то… только не вам. Мне самому
говорили. Я это в Париже слышал, от одного француза, что будто бы у нас в Четьи-Минеи это за обедней читают… Это очень ученый человек, который специально изучал статистику России… долго жил в России… Я сам Четьи-Минеи не читал… да и не стану читать… Мало ли что болтается за обедом?.. Мы тогда обедали…
— Это чтобы стих-с, то это существенный вздор-с. Рассудите сами: кто же на свете в рифму
говорит? И если бы мы стали все в рифму
говорить, хотя бы даже по приказанию начальства, то много ли бы мы насказали-с? Стихи не дело, Марья Кондратьевна.
— Не верьте, неправда, —
говорила она, — я знаю, она начнет вам шептать
вздор… про monsieur Шарля…
— Садовник спал там где-то в углу и будто все видел и слышал. Он молчал, боялся, был крепостной… А эта пьяная баба, его вдова, от него слышала — и болтает… Разумеется,
вздор — кто поверит! я первая
говорю: ложь, ложь! эта святая, почтенная Татьяна Марковна!.. — Крицкая закатилась опять смехом и вдруг сдержалась. — Но что с вами? Allons donc, oubliez tout! Vive la joie! [Забудьте все! Да здравствует веселье! (фр.)] — сказала она. — Что вы нахмурились? перестаньте. Я велю еще подать вина!
— Какой
вздор вы
говорите — тошно слушать! — сказала она, вдруг обернувшись к нему и взяв его за руки. — Ну кто его оскорбляет? Что вы мне мораль читаете! Леонтий не жалуется, ничего не
говорит… Я ему отдала всю жизнь, пожертвовала собой: ему покойно, больше ничего не надо, а мне-то каково без любви! Какая бы другая связалась с ним!..
— Да думает, что ты пренебрегаешь ею. Я
говорю ей,
вздор, он не горд совсем, — ведь ты не горд? да? Но он,
говорю, поэт, у него свои идеалы — до тебя ли, рыжей, ему? Ты бы ее побаловал, Борис Павлович, зашел бы к ней когда-нибудь без меня, когда я в гимназии.
— Вот, я же тебя, я же тебя — на, на, на! —
говорила бабушка, встав с места и поймав Викентьева за ухо. — А еще жених — болтает
вздор какой!
— Стану, потому что, верно,
вздор затеял. Сейчас
говори.
— Полноте
вздор говорить, — отвечал Райский, стараясь не глядеть на него, — скажите лучше, зачем вы пришли опять к ночи?
Он, после долгих отнекиваний, начал
говорить какой-то нелепый
вздор о своих чувствах к Лопухову и к Вере Павловне, что он очень любит и уважает их; но из всего этого следовало, что они к нему невнимательны, о чем, — что хуже всего, — не было, впрочем, никакого намека в его высокопарности.
Лопухов возвратился домой даже опечаленный: горько было увидеть такую сторону в человеке, которого он так любил. На расспросы Веры Павловны, что он узнал, он отвечал грустно, что лучше об этом не
говорить, что Кирсанов
говорил неприятный
вздор, что он, вероятно, болен.
— Это
вздор, Дмитрий, ты
говоришь не то.
Я и пошла, и
говорила ему всякий
вздор; он все молчал.
Отец мой сердился,
говорил, что я своими капризами мешаю ему устроить мою карьеру, бранил учителей, которые натолковали мне этот
вздор, но, видя, что все это очень мало меня трогает, решился ехать к Юсупову.
Он не учит детей и не одевает, а смотрит, чтоб они учились и были одеты, печется о их здоровье, ходит с ними гулять и
говорит тот
вздор, который хочет, не иначе как по-немецки.
… В Перми меня привезли прямо к губернатору. У него был большой съезд, в этот день венчали его дочь с каким-то офицером. Он требовал, чтоб я взошел, и я должен был представиться всему пермскому обществу в замаранном дорожном архалуке, в грязи и пыли. Губернатор, потолковав всякий
вздор, запретил мне знакомиться с сосланными поляками и велел на днях прийти к нему,
говоря, что он тогда сыщет мне занятие в канцелярии.
— Давно бы так, —
говорит полицмейстер, — а то несешь
вздор такой; меня, брат, не скоро надуешь.
Это не приходило нам в голову потому, что
вздор, который мы
говорили, был умный и милый
вздор; а в молодости еще ценишь ум, веришь в него.
Мы толковали и о будущей жизни, и об искусствах, и о службе, и о женитьбе, и о воспитании детей, и никогда нам в голову не приходило, что все то, что мы
говорили, был ужаснейший
вздор.
«Уж не болен ли,
говорит, Сереженька с дороги-то, или, может, на нас сердится…» А я ей прямо так и сказал: «
Вздор, за задние ноги приволоку тебе твоего Сереженьку…» Нет, кроме шуток, едем поскорее, мне, право, некогда.
Она ведь со мной всё про
вздоры говорит али насмехается; да и тут смеясь начала, а потом такая стала сумрачная; весь этот дом ходила, осматривала, и точно пужалась чего.
— Верно знаю, — с убеждением подтвердил Рогожин. — Что, не такая, что ли? Это, брат, нечего и
говорить, что не такая. Один это только
вздор. С тобой она будет не такая, и сама, пожалуй, этакому делу ужаснется, а со мной вот именно такая. Ведь уж так. Как на последнюю самую шваль на меня смотрит. С Келлером, вот с этим офицером, что боксом дрался, так наверно знаю — для одного смеху надо мной сочинила… Да ты не знаешь еще, что она надо мной в Москве выделывала! А денег-то, денег сколько я перевел…
— За что ты все злишься, не понимаю, — подхватила генеральша, давно наблюдавшая лица говоривших, — и о чем вы
говорите, тоже не могу понять. Какой пальчик и что за
вздор? Князь прекрасно
говорит, только немного грустно. Зачем ты его обескураживаешь? Он когда начал, то смеялся, а теперь совсем осовел.
— И правда, — резко решила генеральша, —
говори, только потише и не увлекайся. Разжалобил ты меня… Князь! Ты не стоил бы, чтоб я у тебя чай пила, да уж так и быть, остаюсь, хотя ни у кого не прошу прощенья! Ни у кого!
Вздор!.. Впрочем, если я тебя разбранила, князь, то прости, если, впрочем, хочешь. Я, впрочем, никого не задерживаю, — обратилась она вдруг с видом необыкновенного гнева к мужу и дочерям, как будто они-то и были в чем-то ужасно пред ней виноваты, — я и одна домой сумею дойти…
— Ничего, не беспокойся, — уверял Мышников. — Коли на то пошло, так мы свою газету откроем… Одним словом,
вздор, и не стоит
говорить.